Смена власти в Иране является долгосрочной целью США

Интервью старшего научного сотрудник Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона, эксперта Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института Востоковедения РАН Андрея Арешева

— К каким последствиям может привести применение силы в отношении Ирана и  к каким последствиям  это может привести на Ближнем Востоке? Возможно ли, нападение на Иран с территории Азербайджана или Турции?

— Вопрос об Иране, о предстоящих событиях в Иране, стоит очень остро, и мы по ряду показателей можем об этом судить. Скажем в России, резко активизировалось обсуждение именно этого вопроса на различных экспортных площадках: о возможной военной акции США (возможно с союзниками) против Ирана и о возможных последствиях для регионов Ближнего Востока, Южного Кавказа, а также других регионов. Потому совершенно очевидно, что война против Ирана может привести к тектоническим сдвигам и эти сдвиги будут также непредсказуемы, как и вся дальнейшая динамика.
То, что ничего хорошего ждать не приходится, ни России, ни ее военно-политическим союзникам на Южном Кавказе, к числу которых, прежде всего, относится Республика Армения, это очевидно.
Что касается оценки вероятности того произойдет это или нет, то здесь мнения различны. Военные специалисты более оптимистически настроены в этом вопросе. Они полагают, что США и ее союзники не нарастили достаточное количество боевой мощи, сухопутных сил, потому что акция против Ирана не мыслится только как воздушный удар. С помощью воздушных ударов – Иран не одолеть.

Военные эксперты, которые говорят, что в ближайшее время такая акция невозможна, не учитывают иррациональных факторов, которые могут двигать политиками. Политики сообразуются не столько логикой, сколько сиюминутными соображениями.
Смена власти в Иране является долгосрочной целью США, потому что Иран — самостоятельное государство. Оно другое государство, которое предлагает другую идеологическую модель альтернативную западному глобализму. Не все в этой модели идеально и не может быть все идеально. Тем не менее, такая модель существует и именно этим Иран опасен.
Что касается, о возможности ударов с различных сопредельных государств. Я считаю, что Южный Кавказ будет второстепенным фронтом, потому что основной план удара наращивается в западной части аравийского моря, в персидском заливе. Тем не менее, определенные сдвиги происходят и на Южном Кавказе.
Здесь, помимо недавней встречи президентов Грузии и США, отметил бы недавнюю инициативу группы азербайджанских депутатов парламента, о переименовании страны в Северный Азербайджан. Это конечно, достаточно серьезный знак, потому что раньше официально Баку боялся делать такие заявления, опасаясь реакции Ирана. Сейчас это табу снято. В последние месяцы Баку интенсивно посещают представители политически–экспертного, разведывательного сообщества США. Мы можем предположить, что между Баку и Вашингтоном идет достаточно интенсивный диалог. Не исключено, что стороны продвинулись достаточно далеко на этом пути, и вполне возможно, что уже отработаны механизмы, которые позволят, в случаи развертывание военных действий в Иране Азербайджану блокировать или, по крайней мере, попытаться блокировать возможные ответные действия Иранской стороны. Таким образом, Закавказье становится одним из центров развития ситуации. Подобное развитие событий крайне негативно скажется и на Российский Северный Кавказ, и на Карабахский конфликта. Большинство участников экспортных обсуждений, которые здесь происходят сходятся с мыслью, что Карабахский вопрос включен в повестку дня Американо-Азербайджанского диалога. Карабахский вопрос может стать разменной монетой в этом торге, относительно возможного использования Грузинской территории и Азербайджанской территории, потому что, речь идет о связке этих государств. В Грузии имеются аэродромы подскоков, формируются военная инфраструктура, транспортная инфраструктура, под видом коммуникаций. Но Грузия не имеет непосредственных границ с Ираном. Непосредственные границы имеет Азербайджан и здесь его роль важна. Мы видим достаточно негативные тенденции. Мы можем предположить, что США имеет два подхода к ведению диалога. Первый подход: обвинение в зажиме демократии в Азербайджане, в авторитарном режиме правления местного руководства (однако инструментарии американцев гораздо более комплексный). Второй подход: могут быть обещаны часть территорий, так называемого Южного Азербайджана или,«закрыть глаза» на проведение военных операций против НКР.

— Что взамен может дать США Азербайджану, помимо выше перечисленного, за возможность нападение с его территории?
— Азербайджан является важной территорией в геополитических планах США, в построении различных коммуникационных проектов, в обход территории России и Ирана.
Мы знаем о планах прокладки водопроводов в Каспийском море, планы активации США на Каспий, превращение Каспий в пространство, где американство тоже доминирует, инфраструктура, которая расположена в Азербайджане крайне важна. Естественно, весь комплекс этих вопросов обсуждается.
Объем того, что США могут предложить Азербайджану он достаточно большой. Все эти проекты связаны с определенным вливанием и модернизацией Азербайджанской инфраструктуры.
Все это связано с определенными межэлитными взаимодействиями – это очень важно на постсоветском пространстве. Американцы – мастера, не только в диалоге с Азербайджаном, но и с любой другой страной постсоветского пространства, не исключая Россию. Это, безусловно, сильная сторона Американской политики. России еще долго учиться, чтобы так работать со своими союзниками.
На мой взгляд, развитие по негативному течению можно попытаться остановить политико-дипломатическим методом. И мы видим, что ситуация вокруг Сирии, которая непосредственно связана с ситуацией вокруг Ирана, пока не очень эффективная работа международных организаций ( совет безопасности ООН ). В случаи, если все эти механизмы будут сломаны, то же совет безопасности ООН, начнет работать на развязывание региональной войны, в том числе и на Южном Кавказе.
Пример: кто может поручиться, что Азербайджан в случаи начало агрессии Ирана не обратится в Совет Безопасности ООН, с просьбой направить миротворческие силы ООН для защиты нефтегазовой и прочей экономической инфраструктуры, от возможных ударов со стороны Ирана? Силы будут выделены, что резко ограничит возможности Армении, НКР, России, в блокировании тех сценариев, которые являются для них крайне негативными. Но и здесь, такой комплекс вопросов, распутать которые будет не просто, но распутывать придется: России, Ирану, Китаю и всем тем странам, которые не заинтересованы в том, чтобы события на Южном Кавказе стали развиваться по сценарию, подобно которым развивается в Сирии и как это было в Африке.

— Беженцы из Ирана: какова будет политика стран Южного Кавказа по отношению к беженцам из Ирана?

— Данный вопрос актуален и для Армении, и для НКР, и для Азербайджана, и для некоторых Российских регионов, которые сейчас обхвачены нестабильностью.
Среди беженцев из Ирана самые разные люди.
Например: на Северном Кавказе преобладают сунниты, в Азербайджане их не мало, а беженцы из Ирана в основном шииты. В контексте суннитско – шиитского конфликта, который целенаправленно подогревается, является одним из инструментов манипулирования. Этот конфликт способен обострить положение и на Северном Кавказе.
Так же опасными представителями являются: террористические группы, торговцы оружием.
В этой ситуации может произойти все, что угодно и это может очень негативно сказаться на разморозке этнополитических, этнотерриториальных конфликтов, которые существуют как на севере, так и на юге.

— В Иране и Сирии есть большие Армянские общины, какими будут последствия для них? Возможно ли их возвращение в Армению?

— Последствия  ливанских, сирийских событий и вообще событий на Ближнем Востоке, в том числе и в Северной Африке, чрезвычайно губительны ни только для армян, но вообще для всех христиан Востока, которые на протяжении десятилетий являлись важным фактором модернизации обществ Ближнего Востока: важным фактором торговли, культуры, предпринимательства.
Мы сейчас прекрасно видим, что происходит с армянским обществом Ливана, Сирии. Как только начались события Арабской Весны,они совокупно закономерным образом, сопровождались подъемом радикального исламского фундаментализма, что сразу ухудшает положение армян, скажем в Ливане.
Буквально недавно, мы видели сообщения о том, что сирийские террористы обстреляли армянский квартал Хомс. Таким образом, между армянами, также, как и перед другими христианскими общинами Сирии которых около 2 млн . стоит выбор: либо поддержать одну сторону, которые армяне в силу своего конфессионального фактора поддержать не могут, либо уехать. Таким образам нынешние события приведут к ликвидации, либо к значительному уменьшению роли в обществе армянских и христианских общин.

Это очень плохо для Армении, потому что традиционные дружеские отношения с Арабскими странами (Сирией, Ираном, Ливаном), где существовали и существуют пока еще сильные армянские общины, усиливали позиции в Армении и в регионе. Благодаря этому смягчились последствия Карабахского конфликта.
Сейчас, если этого не будет, если к власти в Сирии придут радикально – мусульманские группы, которые будут вести совершенно другую политику, в том числе в отношении Армении.
Я думаю, Армении придется принять огромное количество беженцев. Соответствующие потоки, пока не очень видны, но если события будут развиваться в данном направлении , то это последует.
На мой взгляд, этот очень важный фактор, который армянским властям нужно четко понимать. Пока, все идет по достаточно негативному сценарию.

— Какова вероятность того, что Азербайджан не воспользуется войной в Иране и не совершит агрессию против НКР и Армении?

Здесь, комплекс факторов. Сложно сейчас проанализировать как тот или иной фактор будет работать.
В Азербайджане есть ожидание того, чтобы с началом войны в Иране решить и Карабахский вопрос.
А фактор общественных настроений, с использованием различных пропагандистических инструментов, может на определенном этапе оказаться самодовлеющим. Поэтому, эта опасность, безусловно, есть. Другое же дело, что возможность нападения Азербайджана на Карабах, не станет для нее легкой прогулкой – это совершенно очевидно. И, не исключено, что Азербайджан потеряет гораздо больше, чем собирается приобрести. Здесь бы мне хотелось надеяться на трезвость мыслей тех, кто принимает соответствующие решения.

Все  —  таки хотелось бы наедятся, что та воинственная риторика, которым они в последнее время слишком уж часто злоупотребляют,  так и останется риторикой.

— Какими будут действия РФ в случае начало военных действий в Иране и в НКР?

— Возможности политического, военного маневров на данном этапе у Российской Федерации ограничено. Сейчас идет не простой предвыборный этап, когда все институты власти, в некоторой степени уязвимы и решения могут приниматься достаточно долго, если они вообще будут приниматься. Мы знаем, что военное составляющее государства находится на достаточно непростом этапе реформирования. Кроме того, сам процесс этого реформирования подвергается достаточно обоснованной критике.
Сейчас, предпринимаются определенные меры, связанные с тем, чтобы укрепить Российское военное присутствие на южном направлении, которое совершенно справедливо является наиболее угрожаемым. Укрепление российской военной базы в Гюмри, которое предполагает более активное вовлечение базы, в обеспечение национальной безопасности Республики Армения, что предусмотрено документами, подписанными недавно. Скорее всего, Россия будет отдавать предпочтения политико-дипломатическим рычагам. Вряд ли, будет открытое военное вмешательство на какой либо стороне.

— Возможно ли признание НКР  Россией, в случае очередной агрессии Азербайджана, как это произошло с Абхазией и Осетией?

Я думаю, что соответствующий ход должна делать Армения. Президент С.А. Саргсян, в своих выступлениях неоднократно говорил о том, что именно это и последует – признание Нагорно-Карабахской Республики и задействование всех политико-дипломатических и военных средств, со стороны республики Армения, для защиты своего союзника.
Мне представляется, что признание НКР Россией не состоится в ближайшее время. Я надеюсь, что у России есть осознание важности НКР, как важного фактора военно-политической, геополитической стабильности на Южном Кавказе.
Могут быть задействованы какие-то механизмы в этом направлении, но эти механизмы не будут включать официального признания Россией Нагорно-Карабахской Республики.

 «time to analyze» — politics, society, and ideas

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *